XXXIII Ассамблея СВОП. Послесловие
В ходе подготовки к XXXIII Ассамблее Совета по внешней и оборонной политике, прошедшей 23-25 мая текущего года, исполнительный директор СВОП Татьяна Викторовна Борисова направила мне экспресс-опрос для членов Совета с целью последующего обсуждения на Ассамблее. Требовалось сформулировать три наиболее острых вызова, с которыми Россия может столкнуться в ближайшие десять лет. Как мне кажется, ответ очевиден: ключевой является проблема демографии, а если взглянуть глубже – проблема развития человеческого капитала. На этом фоне особенно остро встает вопрос возможной неконтролируемой миграции, прежде всего из стран ближнего зарубежья, что может привести к постепенному размыванию российской национальной идентичности и радикальному изменению её «цивилизационного облика».
Еще один, возможно, наиболее важный вызов – процесс социальной адаптации участников специальной военной операции и формирование новой элиты. Это особенно актуально в связи с возможными проявлениями различных посттравматических синдромов (аналогичных афганскому, чеченскому и другим) после завершения СВО. Необходима будет поэтапная работа по интеграции и адаптации ветеранов СВО к условиям мирной жизни.
Я не буду касаться фундаментальных проблем развития человеческого капитала и формирования новой элиты. Не буду касаться проблем демографии и интеграции в мирную жизнь участников СВО. Коснусь лишь вопросов, связанных с миграцией и мигрантами, разбив ее на две составляющие:
1. Проблема миграции (так ли она ужасна), и вытекающая из этого проблема адаптации мигрантов в российскую культурную среду с наименьшими рисками для российского менталитета.
2. Что такое российская культурная среда и обоснованы ли страхи обывателя, связанные с проблемой миграции, потому что проблема здесь не в страхах обывателя, а в том:
а) как этими страхами пользуются политики;
б) в росте протестного потенциала и внутренней смуте.
Миграция способна существенно изменить культурный облик страны, примеров тому в истории – множество. Впрочем, и без миграционных процессов странам свойственно меняться, и это нормально. Видоизменяются границы, меняется «народонаселение», как говорил Воланд, меняется и национальный состав. Эти процессы происходили всегда, и будут происходить в будущем. Одно из самых моих удивительных наблюдений в Турции – возможность рассмотреть в Стамбуле Константинополь, проще говоря – греческое в турецком. Нам всем хотелось бы, чтобы, несмотря на все перемены, в рамках преемственности – прежде всего культурной – Москва оставалась Москвой, Санкт-Петербург – Санкт-Петербургом, а Владикавказ – Владикавказом еще долгие годы. Но цель должна оставаться прежней – сохранение идентичности, исторической традиции и культурной преемственности. И в этой ситуации не найдя новых формул для достижения этой цели, мы вынуждены обратить взор в прошлое.
Серьезным объединяющим фактором Византийской империи, в которой граждане не делились на мигрантов и автохтонов, греков, сирийцев, армян и других, оставалось православие. На мой взгляд, самое время достать из нафталина идеологию евразийства первой половины XX в., лидеры которой – Н.С. Трубецкой, Н.П. Кондаков, Г.В. Вернадский и др. – рассматривали границы Евразии не с позиций национальных границ, а в рамках «границ» распространения православия. Именно поэтому не вся бывшая Украинская ССР может считаться зоной распространения евразийства. Кто знает, если бы в свое время лидеры СССР, взяв на вооружение идеи евразийцев отказались от присоединения греко-католической западной Украины к СССР, а содействовали созданию на этой территории буферного, конечно же, вряд ли дружественного государственного объединения, возможно, не было бы сегодня необходимости в СВО, не было бы таких серьезных идеологических противоречий с народом Украины. Это я к тому, что возможно, не стоит «присоединять к себе» все подряд, хотя причины присоединения Западной Украины к СССР в 1939 г. гораздо глубже, нежели может казаться на первый взгляд. Рим способствовал созданию буферных варварских государств на границах империи, а согласно историческому анекдоту Сталин отказал Мао в том, чтобы Китай выступил 16 республикой в составе СССР, ссылаясь на то, что он не хотел бы, чтобы в Политбюро заседали одни китайцы.
Россия – страна россиян, но не исключительно русских, и в этом многообразии культур, религий и заключается уникальность и сила нашей Родины.
В начале марта этого года мы чествовали в этом зале героя России Марата Тибилова. Спустя две недели после этого чествования россиянин Марат Тибилов геройски погиб. За Россию. Народы РФ интегрированы в русскую культуру, при этом обогащая ее своей национальной культурой. Но дьявол кроется в мелочах. Как понять, где пролегает зыбкая грань между тем, кого считать согражданином, а кого «мигрантом», не заставшим эпоху советского интернационализма и воспитанного в уже чуждой для российского общества культуре?
Итак. Советский интернационализм опирался, в том числе и на общую победу в Великой отечественной войне. И если одни республики на постсоветском пространстве все еще по инерции продолжали отмечать 9 мая, то другие (некоторые в большей степени, некоторые – в меньшей) вместе со сменой идеологии начали искать альтернативные даты для празднования. Пример тому – Украина и Прибалтийские республики. Причем делалось это в большинстве случаев, в пику России, и эта «пика» была направлена, прежде всего, на демонстрацию своей крайней антирусскости, антироссийскости. «Украина – не Россия» – это не просто название книги президента Л. Кучмы. Вставьте вместо Украины название любого постсоветского государства, и вы получите базовую формулу идеологии практически всех союзных республик, за исключением Белоруссии, направленных на крайнюю конфронтацию со своей бывшей метрополией. Грамотные политики не были бы столь безапелляционны в стремлении перечеркнуть общее прошлое. Возможно, в этих процессах есть и наша проблема, которая, на мой взгляд, заключается помимо официальной позиции Российского государства, в грамотной трансляции продуктивных идей, вырабатываемых на разных площадках, таких, как СВОП, Валдайский Клуб, в том числе и для стран постсоветского пространства.
Но вернемся к России, потому что вопросов больше, чем ответов. Что мы можем предложить взамен идее советского интернационализма? Работают ли в стране левые и правые идеи? Будут ли работать в России идеи видоизмененного евразийства, где упор должен ставиться не только на православие, но и на другие традиционные для современной России религиозные конфессии, и с акцентом на нравственные аспекты? Как правильно их сформулировать для современного российского общества?
Итог. Как предложение, именно адаптированные под сегодняшние задачи для России как цивилизации идеи евразийства могут послужить идеологической концепцией для дальнейшего устойчивого развития Российской Федерации. По-видимому, в идеологии евразийства должны как-то мирно уместиться все конфессии современной России, т.е. идеология евразийства должна быть надконфессиональной) Оно же при грамотном подходе позволит органично отрегулировать миграционные демографические и иные процессы. Ну и в заключение реплика из серии «у кого что болит». Любой человек, выросший вне российской культуры, и который решил связать свое будущее с нашей страной, должен утонуть в цепких объятиях российского образования (гуманитарного, юридического и проч.), которое неустанно будет опекать неофита, просвещая его согласно морально-нравственным стандартам, принятым в нашем обществе. А этого невозможно добиться без соответствующего уровня образования общества. Еще один лозунг относительно недавнего прошлого, к сожалению вновь ставший актуальным – все на борьбу с безграмотностью. Причем «безграмотность» в этом случае не означает неспособность отличить букву «Е» от буквы «Ё». Это та самая глубинная проблема, о которой говорил Булгаков устами профессора Преображенского: «Разруха не в клозетах, а в головах». Глобальная задача ближайшего будущего мне видится именно в этом: избежать разрухи, прежде всего, разрухи профессиональной, культурной, идеологической.
Член координационного совета СВОП, к.и.н. Алексей Людвигович Чибиров