ЦСАИ ВНЦ РАН провел первые чтения памяти историка и археолога Б.В.Техова
Март 3, 2025
Просмотров: 134
27 февраля 2025 года, в юношеской библиотеке имени Гайто Газданова впервые прошли «Чтения памяти профессора Баграта Виссарионовича Техова», инициированные Центром скифо-аланских исследований (ЦСАИ) Владикавказского научного центра РАН. В мероприятии приняли участие директор ВНЦ РАН к.и.н. А.Л.Чибиров, и.о. заведующего отделом ЦСАИ ВНЦ РАН к.ф.н. Т.К. Салбиев и старший научный сотрудник ЦСАИ ВНЦ РАН к.и.н. В.Т. Чшиев.
Чтения были приурочены к 95-летию Б.В. Техова, выдающегося советского и российского археолога, кавказоведа и общественного деятеля, доктора исторических наук, профессора Юго-Осетинского научно-исследовательского института, а также одного из первых руководителей (с 2006 по 2014 гг.) Центра скифо-аланских исследований (ЦСАИ) им. В.И. Абаева Владикавказского научного центра РАН.
Баграт Техов считается первым профессиональным археологом среди осетин, а также первым осетином, ставшим доктором наук по специальности «археология». Он оказал значительное влияние на изучение археологического наследия региона. Его научная деятельность охватывает памятники эпохи поздней бронзы и раннего железа Центрального Кавказа. На протяжении 30 сезонов он проводил полевые раскопки, которые стали основой для его исследований. Б.Техов показал генетическое родство племён – создателей кобанской культуры на северном и южном склонах Главного Кавказского хребта.
Он руководил раскопками на таких значимых археологических объектах, как Тлийский могильник, где было найдено около 500 погребений, и Стырфазский могильник с примерно 30 комплексами. Его раскопки способствовали расширению знаний о культуре и истории осетинского народа.
Помимо полевых исследований, он проявил себя в научной издательской деятельности, выступая руководителем Центра скифо-аланских исследований ВНЦ РАН, а также в роли главного редактора Международного научного журнала «Nartamongæ» совместно с французским лингвистом Франсуа Корнийо. Этот журнал стал платформой для публикации научных статей и обмена знаниями среди исследователей, занимающихся археологией и историей Кавказа.
Как рассказал кандидат исторических наук, старший научный сотрудник ЦСАИ ВНЦ РАН В.Т. Чшиев, благодаря усилиям Баграта Техова в начале грузино-осетинского конфликта экспонаты Национального музея Республики Южная Осетия были эвакуированы на временное хранение в Северную Осетию. Ученый лично следил за их сохранностью, а по восстановлении мира вернул всю коллекцию обратно в Южную Осетию.
Чтения памяти профессора Баграта Виссарионовича Техова стали завершающим мероприятием в программе празднования Дня российской науки в ВНЦ РАН. Участники чтений смогли ознакомиться с основными вехами жизни выдающегося ученого, а также заслушали доклады сотрудников отдела об итогах полевого археологического сезона 2024 года.
Приводим отчет старшего научного сотрудника ЦСАИ ВНЦ РАН к.и.н. В.Т. Чшиева.
Могильник у святилища Дамбадели/Мады Майрам/ Камсхойы Майрам, расположен в высокогорной части РСО – Алания, в Мамисонском ущелье, на Ю-З окраине с. Камсхо. Памятник выявлен нашей экспедицией в результате подготовительных работ по созданию Всесезонного туристического комплекса «Мамисон» в 2019 гг. Охранно-спасательные раскопки проводились нами в течение двух археологических сезонов в 2022 и 2024 гг. В географическом плане Мамисонское ущелье находится между Боковым и Водораздельным хребтами Большого Кавказа. Через Мамисонское ущелье проходила известная с древнейших времен транскавказская перевальная дорога. Дорога через перевалы Мамисонского ущелья соединяла Предкавказье с южным и юго-западным Кавказом, Причерноморьем, Передней Азией. По этому маршруту проходила, в том числе, известная Военно-Осетинская дорога. Уникальное географическое положение Мамисонского ущелья обусловило и стратегическое значение Мамисона на исторической карте древнего и средневекового Кавказа. Его большие природные богатства, обширные пастбища, многочисленные разнообразные минеральные воды, а также наличие здесь трех достаточно удобных перевалов – Кударский, Козский и Мамисонский, ведущих в Закавказье, Переднюю Азию, Восточное Причерноморье, позволяют предполагать присутствие в Мамисоне большого количестве пока не известных памятников древней истории и культуры.
По предварительным данным разведки 2019 г. предполагалось, что памятник является позднесредневековым некрополем, связанным с жителями с. Камсхо. Однако раскопки 2022 г. показали совершенно другие исторические реалии.
Обряд захоронения могильника представляет собой, за небольшим исключением, вытянутые на спине погребения, ориентированные головой на юго-запад. Руки погребенных вытянуты вдоль тела, скрещены в области груди или сложены кистями вместе в области паха. Как правило, захоронения взрослых людей произведены в прямоугольных «ящиках» сооруженных из широких и толстых деревянных плах с распорками в середине и на торцах, в грунтовых ямах обложенных камнями или в «каменных ящиках» сложенных из сланцевых плит. Многие захоронения были потревожены или разрушены вследствие позднейших перекопов. Всего за два года (2022 – 2024) было раскопано более трехсот погребений.
Вещевой материал могильника почти исключительно представлен украшениями и аксессуарами костюма. Это стеклянные мозаичные и глазчатые бусы, стеклянные бусы в виде веретена, круглые и овальные бусы из граната, оникса, сердолика, таблеткообразные бусы из сердолика, рифленые фаянсовые бусы, раковины каури, бронзовые перстни нескольких типов, серьги и височные привески, в том числе украшенные стеклянными вставками, бронзовые Т-образны шарнирные фибулы с железной иглой и широким иглоприемником кончик которого закручен в колечко, трехкольчатые и прямоугольными бронзовые пряжки, бронзовые шаровидные и грушевидные пуговицы и бубенчики, в двух случаях в захоронениях были найдены железные стрелы – небольшая лавролистной формы и вытянуто-пирамидальной формы.
Наиболее близкие, территориально и типологически, параллели материальной культуре погребений «Могильника у св. Дамбадели / Мады Майрам обнаруживаются в аланских катакомбах Центрального Кавказа и раннесредневековых могильниках Кавказа и Закавказья. В частности, это материалы Даргавского, Дагомского, Кобанского, Чмийского аланских катакомбных могильников и материалы грунтовых средневековых могильников в Гарни (Армения), Мингечаур (Азербайджан), Едыс, Стырфаз, Аркнет, Корсеу, Нижний Ачабет и др. (Южная Осетия). Р.Г.Дзаттиаты, много лет проводивший раскопки Даргавского аланского могильника, в монографии посвящённой итогам раскопок отмечает, что нижняя дата памятника определяется по наличию в материалах сасанидской монеты 6- 7 вв. и монеты византийского императора Фоки – 8 в. «В целом же, - подчеркивает Р.Г.Дзаттиты, - «Даргавский могильник охватывает большой промежуток времени – с 6 по 9 века. При этом, превалируют погребения 8-9 вв.» (Дзаттиаты, 2014, с. 56).
В обширной монографии, также посвященной Даргавскому катакомбному могильнику П.С.Успенский и З.Х.Албегова хронологически разделили комплексы памятника на 9 периодов, охватывающие время с 7 по нач. 13 в. Аналогии погребальному инвентарю нашего могильника укладываются в период № 4 названных авторов и прослеживаются в таких предметах как: мозаичные и глазчатые бусы, крупные бусы из фаянса с рифлением, стеклянные бусы в виде пряслица со спиральным орнаментом, так наз. таблеткообразные бусы из сердолика с продольным отверстием, шарнирные фибулы с железной иглой и иглоприемником конец которого загнут в колечко, бронзовые двусоставные полые шаровидные и грушевидные пуговицы-бубенчики и литые пуговицы такой же формы, и др.
Как отмечают П.С.Успенский и З.Х.Албегова «Период 4 включает три группы катакомб (рис. 93, 98 – 104). Их бытование приходится на вторую половину 8 в. – первую половину 9 в. Это время больших перемен в комплексе инвентаря, возможно связанных с разгромом старых ремесленных центров в ходе арабо-хазарских войн, прекращением торговых контактов или уходом части населения на Средний Дон. Вместе с тем, с утиханием конфликта и стабилизацией ситуации наблюдается неуклонный рост численности населения Даргавской котловины, что отражается в увеличении числа катакомб в 9-10 вв… В рассматриваемый период из катакомб исчезают Т-образные фибулы с плоской ножкой, их замещают шарнирные фибулы с завитком на ножке (рис. 98, 4). Появляются прямоугольнорамчатые пряжки (рис. 98,8). Широко распространяются штампованные перстни со вставками в виде литиков типа 8 могильника Мамисондон (рис. 98, 21, 24)…бронзовые литые и штампованные пуговицы и бубенчики (рис. 98, 10 – 13; 38 – 40)…» (Успенский, Албегова, 2021, с. 116). Вышеописанные стеклянные бусы в виде пряслиц представлены в средневековых комплексах Закавказья. В частности, в материалах Стырфазского могильника, Самтавро и Мингечаура. Как отмечает Р. Х. Гаглойты в монографии «Стырфазский могильник»: - «Обнаруженный в погребении 12 стеклянный предмет формы пряслица, как отмечают исследователи, на территории Грузии бытует с первых веков н.э. Такой же формы предметы известны из погребений 4-8 вв. Самтаврского могильника и катакомбных камер поздней группы погребений раннесредневекового Мингечаура, где датированы 5 – 7 вв. н.э. Мы полностью согласны с мнением тех исследователей, которые считают эти предметы не «пряслицами», а «пуговицами» (Гаглойты, 1984, с. 36). Аналогии в инвентаре Стырфаза эпохи средневековья и нашего могильника прослеживаются и на примере трехкольчатых бронзовых пряжек. Как пишет Роберт Хазбиевич Гаглойты в монографии, посвященной Стырфазскому могильнику эпохи средневековья, «к 1 типу отнесены две бронзовые фигурные пряжки, состоящие из 3 сопряженных колец, на местах соприкосновения которых напаяны выпуклые шарики. Внутреннее пространство образует как бы треугольник (36, 1 и 2)… Трехкольчатые пряжки обнаружены как на территории Юго-Осетии, так и всей Грузии и Кавказа.» (Гаглойты, 1984, Стырфазский могильник 1 – 7 вв. н.э. с. 61). В целом, дата подобных пряжек в Стырфазе – с 5 по 7 вв. н.э. Учитывая некоторую стилизацию нашей пряжки – можно датировать ее чуть более позднее – 7 – 9 вв. н.э. Найдены бусы данного типа и в катакомбах Даргавса. Еще один близкий памятник, находящий параллели в материале, обряде захоронения, погребальных сооружениях, нашего могильника это грунтовый некрополь в с. Едыс – 6 – 7 вв. Это все те же стеклянные бусы (с. 108, рис. 15, 4). Представляет интерес и ситуация зафиксированная в погребении № 26, где был захоронен взрослый мужчина, между позвонками спинного отдела которого находился небольшой железный наконечник стрелы лавролистной формы и стержневидным черенком. Наконечник аналогичного типа был зафиксированв в катакомбе № 27 (Раскопки Дзаттиаты) (Успенский, Албегова, 2021, с. 234, рис. 96, 20). З. Албегова и Павел Успенский относят эту катакомбу к 3 периоду и датируют ее к.7 – рубеж 7/8 вв. (там же). К этому же периоду относят авторы и шаровидные пуговицы и бубенчики из двух половин с проволочной петлей (там же). Аналогии материалу могильника имеются и в катакомбах Дагомского некрополя (раскопки Э.Ю.Шестопаловой). Это бронзовые прямоугольно-рамчатые пряжки, железные стрелы, таблеткообразные сердоликовые бусы, пуговицы-бубенчики, перстни, железные браслеты, глазчатые бусы (Шестопалова, 2018). Отметим и наличие в ряде женских погребений нашего могильника раковин каури, имеющихся и в вышеназванных аланских катакомбных могильниках и в Едыс и Стырфазе. Многочисленны находки в погребениях могильника бронзовых Т-образных (или крестовидных) фибул с иглоприемником подпрямоугольной формы с загнутым в кольцо концом и железной иглой. Невысокая спинка фибулы, как правило, украшена тремя каннелюрами по длинной оси. Ближайшие аналогии также в Центр. Кавказе и Закавказье. В частности, в катакомбе 1 Даргавса (Дзаттиаты, 2014, с. 60, 21).
Интересный случай погребальной обрядности на могильнике Дамбадели /Мады Майрам выявлен в погребении № 95. Здесь находился ориентированный, как и другие захоронения, головой на юго-запад костяк взрослого человека, в прямоугольной яме обложенной камнями. Необычность заключалась в том, что погребенный был уложен в вытянутом положении лицом вниз, на животе, руки, судя по их положению, были связаны спереди, а непосредственно на шею был положен большой камень. В захоронениях могильника в большом количестве встречаются разнообразны бусы – стеклянные «глазчатые» нескольких цветов, стеклянные шаровидные с канелированной поверхностью, сердоликовые шаровидные и колесовидные, стеклянные колесовидные украшенные спиральным узором синего цвета, стеклянные биконической формы и др. Аналогии значительной части этих бус и вышеописанным фибулам имеются, как отмечалось, в Закавказье, Сирии, Причерноморье в 1 тыс. н.э., так и на Северном Кавказе и Предкавказье. Примечательно и нахождение аналогий им в раннеаланских катакомбах Северного Кавказа (1 с. 55, рис. 40; 2. с. 81, рис. 56; с. 82, рис. 58 б; 5 с. 261, рис. 15; с. 330). Судя по достаточно престижным и дорогим украшениям и аксессуарам одежды, в массе своей, импортной, - население оставившее «Могильник у святилища Дамбадели / Мады Майрам», было достаточно зажиточным. Это не должно вызывать удивления, так-так оно контролировало караванную трассу ведущую на весьма удобный и популярный до недавнего времени транскавказский переход, ведущий как отмечалось в Закавказье, Малую Азию, к Черному морю тд. – Мамисонский перевал. Между тем, ни оружия, ни заупокойной пищи, ни жертвенных животных, типичных, к примеру, в эту эпоху для катакомб Северного Кавказа, в этом Мамисонском некрополе нет. Строго говоря, почти все находки представлены украшениями и атрибутами одежды. Западная ориентировка погребенных, резкое увеличение количества захоронений к центру могильника, где расположено святилище Дамбадели/Мады Майрам, отсутствие жертвенной пищи и погребального инвентаря (оружия, предметов обихода, орудий труда и т.д., наличие в погребениях бронзовых перстней с изображением креста, наличие в кладке столпообразного святилища, в основном сложенного из сланцев, ровных блоков в виде паралелепипида из травертина или туфа с резным изображением креста, позволяет предполагать, что население, оставившее этот могильник, было христианизировано, а на месте святилища, в эпоху раннего средневековья находилась христианская церковь.
В.Т.Чшиев
С презентацией доклада можно ознакомиться здесь.
Пресс-служба ВНЦ РАН
Чтения были приурочены к 95-летию Б.В. Техова, выдающегося советского и российского археолога, кавказоведа и общественного деятеля, доктора исторических наук, профессора Юго-Осетинского научно-исследовательского института, а также одного из первых руководителей (с 2006 по 2014 гг.) Центра скифо-аланских исследований (ЦСАИ) им. В.И. Абаева Владикавказского научного центра РАН.
Баграт Техов считается первым профессиональным археологом среди осетин, а также первым осетином, ставшим доктором наук по специальности «археология». Он оказал значительное влияние на изучение археологического наследия региона. Его научная деятельность охватывает памятники эпохи поздней бронзы и раннего железа Центрального Кавказа. На протяжении 30 сезонов он проводил полевые раскопки, которые стали основой для его исследований. Б.Техов показал генетическое родство племён – создателей кобанской культуры на северном и южном склонах Главного Кавказского хребта.
Он руководил раскопками на таких значимых археологических объектах, как Тлийский могильник, где было найдено около 500 погребений, и Стырфазский могильник с примерно 30 комплексами. Его раскопки способствовали расширению знаний о культуре и истории осетинского народа.
Помимо полевых исследований, он проявил себя в научной издательской деятельности, выступая руководителем Центра скифо-аланских исследований ВНЦ РАН, а также в роли главного редактора Международного научного журнала «Nartamongæ» совместно с французским лингвистом Франсуа Корнийо. Этот журнал стал платформой для публикации научных статей и обмена знаниями среди исследователей, занимающихся археологией и историей Кавказа.
Как рассказал кандидат исторических наук, старший научный сотрудник ЦСАИ ВНЦ РАН В.Т. Чшиев, благодаря усилиям Баграта Техова в начале грузино-осетинского конфликта экспонаты Национального музея Республики Южная Осетия были эвакуированы на временное хранение в Северную Осетию. Ученый лично следил за их сохранностью, а по восстановлении мира вернул всю коллекцию обратно в Южную Осетию.
Чтения памяти профессора Баграта Виссарионовича Техова стали завершающим мероприятием в программе празднования Дня российской науки в ВНЦ РАН. Участники чтений смогли ознакомиться с основными вехами жизни выдающегося ученого, а также заслушали доклады сотрудников отдела об итогах полевого археологического сезона 2024 года. Приводим отчет старшего научного сотрудника ЦСАИ ВНЦ РАН к.и.н. В.Т. Чшиева.
Раннесредневековый некрополь у святилища «Дамбадели / Мады Майрам в Мамисонском ущелье и вопросы распространения христианства на Кавказе.
Могильник у святилища Дамбадели/Мады Майрам/ Камсхойы Майрам, расположен в высокогорной части РСО – Алания, в Мамисонском ущелье, на Ю-З окраине с. Камсхо. Памятник выявлен нашей экспедицией в результате подготовительных работ по созданию Всесезонного туристического комплекса «Мамисон» в 2019 гг. Охранно-спасательные раскопки проводились нами в течение двух археологических сезонов в 2022 и 2024 гг. В географическом плане Мамисонское ущелье находится между Боковым и Водораздельным хребтами Большого Кавказа. Через Мамисонское ущелье проходила известная с древнейших времен транскавказская перевальная дорога. Дорога через перевалы Мамисонского ущелья соединяла Предкавказье с южным и юго-западным Кавказом, Причерноморьем, Передней Азией. По этому маршруту проходила, в том числе, известная Военно-Осетинская дорога. Уникальное географическое положение Мамисонского ущелья обусловило и стратегическое значение Мамисона на исторической карте древнего и средневекового Кавказа. Его большие природные богатства, обширные пастбища, многочисленные разнообразные минеральные воды, а также наличие здесь трех достаточно удобных перевалов – Кударский, Козский и Мамисонский, ведущих в Закавказье, Переднюю Азию, Восточное Причерноморье, позволяют предполагать присутствие в Мамисоне большого количестве пока не известных памятников древней истории и культуры.
По предварительным данным разведки 2019 г. предполагалось, что памятник является позднесредневековым некрополем, связанным с жителями с. Камсхо. Однако раскопки 2022 г. показали совершенно другие исторические реалии.
Обряд захоронения могильника представляет собой, за небольшим исключением, вытянутые на спине погребения, ориентированные головой на юго-запад. Руки погребенных вытянуты вдоль тела, скрещены в области груди или сложены кистями вместе в области паха. Как правило, захоронения взрослых людей произведены в прямоугольных «ящиках» сооруженных из широких и толстых деревянных плах с распорками в середине и на торцах, в грунтовых ямах обложенных камнями или в «каменных ящиках» сложенных из сланцевых плит. Многие захоронения были потревожены или разрушены вследствие позднейших перекопов. Всего за два года (2022 – 2024) было раскопано более трехсот погребений.
Вещевой материал могильника почти исключительно представлен украшениями и аксессуарами костюма. Это стеклянные мозаичные и глазчатые бусы, стеклянные бусы в виде веретена, круглые и овальные бусы из граната, оникса, сердолика, таблеткообразные бусы из сердолика, рифленые фаянсовые бусы, раковины каури, бронзовые перстни нескольких типов, серьги и височные привески, в том числе украшенные стеклянными вставками, бронзовые Т-образны шарнирные фибулы с железной иглой и широким иглоприемником кончик которого закручен в колечко, трехкольчатые и прямоугольными бронзовые пряжки, бронзовые шаровидные и грушевидные пуговицы и бубенчики, в двух случаях в захоронениях были найдены железные стрелы – небольшая лавролистной формы и вытянуто-пирамидальной формы.
Наиболее близкие, территориально и типологически, параллели материальной культуре погребений «Могильника у св. Дамбадели / Мады Майрам обнаруживаются в аланских катакомбах Центрального Кавказа и раннесредневековых могильниках Кавказа и Закавказья. В частности, это материалы Даргавского, Дагомского, Кобанского, Чмийского аланских катакомбных могильников и материалы грунтовых средневековых могильников в Гарни (Армения), Мингечаур (Азербайджан), Едыс, Стырфаз, Аркнет, Корсеу, Нижний Ачабет и др. (Южная Осетия). Р.Г.Дзаттиаты, много лет проводивший раскопки Даргавского аланского могильника, в монографии посвящённой итогам раскопок отмечает, что нижняя дата памятника определяется по наличию в материалах сасанидской монеты 6- 7 вв. и монеты византийского императора Фоки – 8 в. «В целом же, - подчеркивает Р.Г.Дзаттиты, - «Даргавский могильник охватывает большой промежуток времени – с 6 по 9 века. При этом, превалируют погребения 8-9 вв.» (Дзаттиаты, 2014, с. 56).
В обширной монографии, также посвященной Даргавскому катакомбному могильнику П.С.Успенский и З.Х.Албегова хронологически разделили комплексы памятника на 9 периодов, охватывающие время с 7 по нач. 13 в. Аналогии погребальному инвентарю нашего могильника укладываются в период № 4 названных авторов и прослеживаются в таких предметах как: мозаичные и глазчатые бусы, крупные бусы из фаянса с рифлением, стеклянные бусы в виде пряслица со спиральным орнаментом, так наз. таблеткообразные бусы из сердолика с продольным отверстием, шарнирные фибулы с железной иглой и иглоприемником конец которого загнут в колечко, бронзовые двусоставные полые шаровидные и грушевидные пуговицы-бубенчики и литые пуговицы такой же формы, и др.
Как отмечают П.С.Успенский и З.Х.Албегова «Период 4 включает три группы катакомб (рис. 93, 98 – 104). Их бытование приходится на вторую половину 8 в. – первую половину 9 в. Это время больших перемен в комплексе инвентаря, возможно связанных с разгромом старых ремесленных центров в ходе арабо-хазарских войн, прекращением торговых контактов или уходом части населения на Средний Дон. Вместе с тем, с утиханием конфликта и стабилизацией ситуации наблюдается неуклонный рост численности населения Даргавской котловины, что отражается в увеличении числа катакомб в 9-10 вв… В рассматриваемый период из катакомб исчезают Т-образные фибулы с плоской ножкой, их замещают шарнирные фибулы с завитком на ножке (рис. 98, 4). Появляются прямоугольнорамчатые пряжки (рис. 98,8). Широко распространяются штампованные перстни со вставками в виде литиков типа 8 могильника Мамисондон (рис. 98, 21, 24)…бронзовые литые и штампованные пуговицы и бубенчики (рис. 98, 10 – 13; 38 – 40)…» (Успенский, Албегова, 2021, с. 116). Вышеописанные стеклянные бусы в виде пряслиц представлены в средневековых комплексах Закавказья. В частности, в материалах Стырфазского могильника, Самтавро и Мингечаура. Как отмечает Р. Х. Гаглойты в монографии «Стырфазский могильник»: - «Обнаруженный в погребении 12 стеклянный предмет формы пряслица, как отмечают исследователи, на территории Грузии бытует с первых веков н.э. Такой же формы предметы известны из погребений 4-8 вв. Самтаврского могильника и катакомбных камер поздней группы погребений раннесредневекового Мингечаура, где датированы 5 – 7 вв. н.э. Мы полностью согласны с мнением тех исследователей, которые считают эти предметы не «пряслицами», а «пуговицами» (Гаглойты, 1984, с. 36). Аналогии в инвентаре Стырфаза эпохи средневековья и нашего могильника прослеживаются и на примере трехкольчатых бронзовых пряжек. Как пишет Роберт Хазбиевич Гаглойты в монографии, посвященной Стырфазскому могильнику эпохи средневековья, «к 1 типу отнесены две бронзовые фигурные пряжки, состоящие из 3 сопряженных колец, на местах соприкосновения которых напаяны выпуклые шарики. Внутреннее пространство образует как бы треугольник (36, 1 и 2)… Трехкольчатые пряжки обнаружены как на территории Юго-Осетии, так и всей Грузии и Кавказа.» (Гаглойты, 1984, Стырфазский могильник 1 – 7 вв. н.э. с. 61). В целом, дата подобных пряжек в Стырфазе – с 5 по 7 вв. н.э. Учитывая некоторую стилизацию нашей пряжки – можно датировать ее чуть более позднее – 7 – 9 вв. н.э. Найдены бусы данного типа и в катакомбах Даргавса. Еще один близкий памятник, находящий параллели в материале, обряде захоронения, погребальных сооружениях, нашего могильника это грунтовый некрополь в с. Едыс – 6 – 7 вв. Это все те же стеклянные бусы (с. 108, рис. 15, 4). Представляет интерес и ситуация зафиксированная в погребении № 26, где был захоронен взрослый мужчина, между позвонками спинного отдела которого находился небольшой железный наконечник стрелы лавролистной формы и стержневидным черенком. Наконечник аналогичного типа был зафиксированв в катакомбе № 27 (Раскопки Дзаттиаты) (Успенский, Албегова, 2021, с. 234, рис. 96, 20). З. Албегова и Павел Успенский относят эту катакомбу к 3 периоду и датируют ее к.7 – рубеж 7/8 вв. (там же). К этому же периоду относят авторы и шаровидные пуговицы и бубенчики из двух половин с проволочной петлей (там же). Аналогии материалу могильника имеются и в катакомбах Дагомского некрополя (раскопки Э.Ю.Шестопаловой). Это бронзовые прямоугольно-рамчатые пряжки, железные стрелы, таблеткообразные сердоликовые бусы, пуговицы-бубенчики, перстни, железные браслеты, глазчатые бусы (Шестопалова, 2018). Отметим и наличие в ряде женских погребений нашего могильника раковин каури, имеющихся и в вышеназванных аланских катакомбных могильниках и в Едыс и Стырфазе. Многочисленны находки в погребениях могильника бронзовых Т-образных (или крестовидных) фибул с иглоприемником подпрямоугольной формы с загнутым в кольцо концом и железной иглой. Невысокая спинка фибулы, как правило, украшена тремя каннелюрами по длинной оси. Ближайшие аналогии также в Центр. Кавказе и Закавказье. В частности, в катакомбе 1 Даргавса (Дзаттиаты, 2014, с. 60, 21).
Интересный случай погребальной обрядности на могильнике Дамбадели /Мады Майрам выявлен в погребении № 95. Здесь находился ориентированный, как и другие захоронения, головой на юго-запад костяк взрослого человека, в прямоугольной яме обложенной камнями. Необычность заключалась в том, что погребенный был уложен в вытянутом положении лицом вниз, на животе, руки, судя по их положению, были связаны спереди, а непосредственно на шею был положен большой камень. В захоронениях могильника в большом количестве встречаются разнообразны бусы – стеклянные «глазчатые» нескольких цветов, стеклянные шаровидные с канелированной поверхностью, сердоликовые шаровидные и колесовидные, стеклянные колесовидные украшенные спиральным узором синего цвета, стеклянные биконической формы и др. Аналогии значительной части этих бус и вышеописанным фибулам имеются, как отмечалось, в Закавказье, Сирии, Причерноморье в 1 тыс. н.э., так и на Северном Кавказе и Предкавказье. Примечательно и нахождение аналогий им в раннеаланских катакомбах Северного Кавказа (1 с. 55, рис. 40; 2. с. 81, рис. 56; с. 82, рис. 58 б; 5 с. 261, рис. 15; с. 330). Судя по достаточно престижным и дорогим украшениям и аксессуарам одежды, в массе своей, импортной, - население оставившее «Могильник у святилища Дамбадели / Мады Майрам», было достаточно зажиточным. Это не должно вызывать удивления, так-так оно контролировало караванную трассу ведущую на весьма удобный и популярный до недавнего времени транскавказский переход, ведущий как отмечалось в Закавказье, Малую Азию, к Черному морю тд. – Мамисонский перевал. Между тем, ни оружия, ни заупокойной пищи, ни жертвенных животных, типичных, к примеру, в эту эпоху для катакомб Северного Кавказа, в этом Мамисонском некрополе нет. Строго говоря, почти все находки представлены украшениями и атрибутами одежды. Западная ориентировка погребенных, резкое увеличение количества захоронений к центру могильника, где расположено святилище Дамбадели/Мады Майрам, отсутствие жертвенной пищи и погребального инвентаря (оружия, предметов обихода, орудий труда и т.д., наличие в погребениях бронзовых перстней с изображением креста, наличие в кладке столпообразного святилища, в основном сложенного из сланцев, ровных блоков в виде паралелепипида из травертина или туфа с резным изображением креста, позволяет предполагать, что население, оставившее этот могильник, было христианизировано, а на месте святилища, в эпоху раннего средневековья находилась христианская церковь.
В.Т.Чшиев
С презентацией доклада можно ознакомиться здесь.
Пресс-служба ВНЦ РАН