От глобальной конкуренции к общепланетарному научному поиску: как направить «энергию войны» в иное русло

Милитаризм давно стал частью общечеловеческой культуры и останется одной из форм социальной организации современного общества: человечество, прекрасно понимая риски, всегда будет «заигрывать» с этой темой, стараясь всё же не пересекать черту, за которой может быть точка невозврата. Однако можно выдвинуть ряд предложений, которые позволят направить милитаризацию сознания («энергию войны») в иное русло, пишет Алексей Чибиров специально для XXIII Ежегодного заседания клуба «Валдай».

Война является неизбежным спутником человеческой цивилизации. Всю историю взаимоотношений между народами можно характеризовать как историю создания предпосылок к войнам, подготовки войн и ведения войн. При этом по мере развития цивилизации меняется характер и качество войны. Более того, любой военный конфликт связан с технологическим прогрессом. Глобализация способствовала и тому, чтобы для стороннего наблюдателя война не казалась чем-то из ряда вон выходящим. Обыватель может ужинать в дорогом ресторане, в то время как новостная лента будет разрываться сообщениями об очередном кровавом конфликте в соседней стране. Доступность и агрессивная подача информации с «арены боевых действий» лишает современного человека сопереживания и в то же время притупляет чувство самосохранения. Сознание обывателя не хочет видеть для себя угроз в процессах, не касающихся его лично.

Опасность для общества заключается в том, что в какой-то момент поступательная милитаризация сознания становится общественной нормой. Война стала доступной через соцсети, различные информационные площадки. Любую войну, где бы на планете она ни происходила, можно наблюдать онлайн – и чаще всего у большинства она не вызывает эмпатии. Чрезмерная милитаризация общественного сознания нашла отражение и в культуре. Это пропагандируемая в масс-медиа героика, униформа, парады и так далее. Копии летального оружия можно найти в любом магазине детских игрушек. Современные информационные технологии позволяют весьма эффективно манипулировать сознанием масс, и именно они способствовали тому, чтобы понятие «тотальная война» сегодня проникло во все сферы деятельности человечества.

Но всё это лишь внешнее прикрытие истинных причин большинства войн, которые случаются на планете. И если определённый процент военных конфликтов связан с осознанием противоборствующими сторонами экзистенциальных угроз (Израиль – Палестина), то основной причиной подавляющего большинства их, как и во все времена, является борьба за ресурсы. Причём масштабы и формы этой борьбы зависят от уровня потребностей того или иного государства. Как пример: итальянский журналист Джульетто Кьеза считал теракты 11 сентября 2001 года в США одной из таких форм. Согласно ему, эти теракты были «государственным переворотом мирового масштаба» и их целью было взять под контроль нефтяные месторождения Ирака, чтобы сохранить за долларом статус главной мировой валюты. Недаром, по словам Кьезы, некоторые аналитики предлагали радикальные меры для сохранения позиции доллара – вплоть до крупного теракта для оправдания военной интервенции ради доступа к нефтяным месторождениям Ближнего Востока. Ещё одна угроза для США – растущее экономическое влияние Китая, что в итоге привело к масштабному перевооружению США.

Сегодня мы вновь, как после окончания холодной войны, можем наблюдать полное переформатирование мировой политической архитектуры. Стало ясно, что возможности ООН по поддержанию согласия между государствами исчерпаны и для того, чтобы нелепая случайность не привела к глобальной катастрофе, необходим новый формат взаимодействия. Недавно это подтвердил генеральный секретарь ООН Антониу Гутерреш, заявив, что система глобального управления, сформированная после Второй мировой войны, больше не отражает современный баланс сил и нуждается в реформировании. Вполне возможно, что новая структура может быть создана, например, на базе БРИКС.

Изменения в характере ведения войн и новые технологии, которые государства используют для адаптации к этим переменам, делают все страны – от самых могущественных до самых слабых – более уязвимыми перед опасностями и последствиями конфликтов, чем это было в течение долгого времени. Однако бесконечная погоня за наращиванием огневой мощи и стремление вести боевые действия быстрее и эффективнее – это гонка, в которой не может быть победителя, пишет Дженнифер Кавана, старший научный сотрудник, директор отдела военного анализа аналитического центра Defense Priorities. Материал подготовлен специально к XXIII Ежегодному заседанию клуба «Валдай».

Таким образом, можно резюмировать, что люди никогда не откажутся от войны – в первую очередь как от способа решения экономических проблем. Милитаризм давно стал частью общечеловеческой культуры и останется одной из форм социальной организации современного общества: человечество, прекрасно понимая риски, всегда будет «заигрывать» с этой темой, стараясь всё же не пересекать черту, за которой может быть точка невозврата. Однако можно выдвинуть ряд предложений, которые позволят направить милитаризацию сознания («энергию войны») в иное русло. Итак:

1. Позиция о неизбежности милитаризма и войн как инструмента решения экономических проблем имеет глубокие корни в политической философии, социологии и истории. Борьба за ресурсы (энергию, воду, редкоземельные металлы, территории) остаётся классическим триггером межгосударственных конфликтов и основной причиной милитаризации как государственных систем, так и общественного сознания. В таких условиях одним из наиболее рациональных путей преодоления цивилизационного кризиса во имя выживания человечества видится перевод глобальной конкуренции в плоскость общепланетарного научного поиска. Вместо милитаризации сознания мировому сообществу требуется научно-технологическая мобилизация. Этот подход меняет саму парадигму.

2. Однако технологическая мобилизация в отрыве от этического фундамента лишь усиливает смертоносность вооружений. Идея о том, что научно-технологический прогресс должен быть жёстко увязан с развитием человека, культуры и гражданских институтов, глубоко разработана в рамках концепции управляемой социоприродной эволюции и ноосферизма (Эдуард Леруа, Пьер Тейяр де Шарден, Владимир Вернадский). В России и в мире существуют сильные научные школы, развивающие именно такую «философию выживания».

3. Перенос идеи научно-технологической мобилизации из академической среды в реальную мировую политику – ключевой вызов для современной гуманистической мысли. Если концепция не приносит политических дивидендов и не решает текущие экономические задачи государств, она обречена оставаться утопией. Представляется обоснованной гипотеза: единственный способ сделать научно-технологическую мобилизацию жизнеспособной – встроить её в объективно идущие процессы переустройства международной архитектуры. Сегодня в условиях формирования многополярного мира и кризиса прежних институтов глобализации открывается уникальное историческое окно для подобной трансформации.

4. Здесь же можно привести ряд конкретных механизмов встраивания научно-технологической мобилизации в реальные международные и мирохозяйственные процессы:

4.1. Геополитический трек. Новые критерии геополитического лидерства целесообразно связать с интеграцией повестки научно-технологической мобилизации в деятельность новых макрорегиональных блоков (БРИКС+, ШОС и других). Такой подход позволит фиксировать лидерство государств не по их военному потенциалу, а по вкладу в решение глобальных проблем (создание трансграничных систем очистки воды, качественно новых источников энергии или медицинских платформ). На этих же площадках необходимо продвигать нарратив о том, что сильное государство определяется не масштабом наступательных вооружений, а высоким индексом человеческого развития и технологической независимостью.

4.2. Экономический трек. Милитаризация привлекательна для капитала, поскольку военно-промышленный комплекс гарантирует долгосрочные и стабильные государственные заказы. Чтобы запустить научно-технологическую мобилизацию, необходимо сформировать сопоставимые по масштабу экономические стимулы. В качестве примера можно привести имплементацию принципов научно-технологической мобилизации в правила международной торговли: введение преференций для товаров, созданных на основе «гуманитарных» технологий, и жёсткое экономическое давление (пошлины, тарифные барьеры) на сектора, стимулирующие избыточную милитаризацию. Другим эффективным инструментом может стать «гуманитарный гособоронзаказ» – переориентация части оборонных бюджетов на мегапроекты в сфере долгосрочного выживания человечества.

4.3. Трек «Мягкая сила». Академические идеи становятся реальной политикой, когда они овладевают массами и начинают влиять на электоральные процессы или легитимность правительств. Эффективным инструментом здесь выступает создание международных консорциумов учёных, действующих вне политической конъюнктуры. Яркие исторические примеры – CERN (ЦЕРН; фундаментальные исследования Вселенной) и ITER (ИТЭР; создание неиссякаемого источника термоядерной энергии). Гражданское общество должно институционально требовать расширения подобных проектов, выводя науку в суверенную зону мира, защищённую от санкций. Кроме того, цифровизация позволяет структурам гражданского общества взаимодействовать напрямую, минуя громоздкий и часто милитаризованный госаппарат, для горизонтального масштабирования гуманистических инициатив.

https://ru.valdaiclub.com/a/highlights/ot-globalnoy-konkurentsii-k-nauchnomu-poisku