Газета «Владикавказ». Людвиг Чибиров: «Мы должны беречь и защищать кровью завоеванную независимость Республики Южная Осетия»

Первый президент Республики Южная Осетия, доктор исторических наук, профессор, академик РАЕН Людвиг Чибиров в беседе с главным редактором газеты «Владикавказ» Аллой Хинчаговой рассказал о некоторых малоизвестных фактах своей научной и политической деятельности.

– Людвиг Алексеевич, Вы ученый, историк, но в 90-х годах Вам пришлось возглавить Южную Осетию. Что было сложнее: принимать политические решения или осознавать, что на науку больше нет времени?

– Извините, но это не соразмерные вещи. Любое политическое решение, за которое ты ответственен, сказывается на судьбах людей, тогда как любая иная профессиональная деятельность касается тебя как частного лица. В годы вооруженного противостояния, когда ребром встал вопрос о том, быть или не быть Южной Осетии, для всех ее истинных сыновей защита родины выдвинулась на первый план. Остальное стало вторичным. В то время все наши помыслы были направлены на спасение Родины.

– Вы первый президент РЮО. Быть первым – это всегда большая ответственность. Был ли момент, когда Вам хотелось бросить все и вернуться в ЮОГУ? Что удержало от этого шага?

– Подчинившись 23 сентября 1993 г. воле Верховного Совета возглавить республику, я в дальнейшем ни минуты не желал вернуться в ЮОГУ. Сложная обстановка ставила передо мной и моей командой множество неотложных задач; на их решение полностью переключилось и мое сознание. Необходимо было срочно принимать конституцию, усилить работу правоохранительной системы, создавать собственное национальное телевидение, атрибуты государственности, налаживать переговорный процесс и т. д. Осуществление всех этих неотложных мероприятий вело к постепенному укреплению государственности нашей молодой непризнанной, но де-факто состоявшейся республики. Именно об этом мы думали в первую очередь в тот архисложный период нашей новейшей истории.

– Какие Ваши научные достижения или выводы Вы считаете наиболее значимыми?

– Их несколько. Некоторые ученые беспочвенно отвергают какое-либо скифо-осетинское этнокультурное единство. Оказавшись в 1 тыс. до н.э. на юге России, скифы делились на три части: царские скифы, скифы-пахари и скифы-кочевники. Скифы-пахари – это та часть скифов, которые занимали западные рубежи и непосредственно соседствовали с европейскими племенами; от них же они восприняли земледельческую культуру и вместе с ней – земледельческую терминологию: фсондз (ярмо) – из балт., фсир (колос) – из герм., фахт (ступа) – из слав. и балт., штифт (скрепляющее ярмо с дышлом) – из герм., тиллаг (урожай) – из герм., дзыбыр (соха) – из новогреч., а также  адаг (борона), хуым (пашня). По мнению Васо Абаева, все термины восходят к западноевропейскому миру. Исследуя земледельческий календарь, мы смогли подтвердить вышеприведенные языковые свидетельства Абаева значимыми осетино-европейскими совпадениями многих обычаев и обрядов земледельческого календаря осетин и европейских народов (новогоднее полено, ритуал деления новогоднего пирога, новогодние гадания и др.).

Далее. До 1990 г. в школах Южной Осетии историю родного края не изучали из-за отсутствия учебника по истории. Благодаря созданному под моей редакцией и соавторством учебнику по истории южных осетин школьники Южной Осетии вот уже 35 лет изучают историю своей родины.

В последние десятилетия идет наступление на нартовский эпос (споры о первоначальном ядре эпоса) и споры об аланах, которые якобы не имеют отношения к осетинам. Считаю, что созданная под моим руководством на базе академической науки большими авторскими коллективами трехтомная «Энциклопедия осетинской Нартиады» и находящаяся на завершающей стадии трехтомная «Аланская энциклопедия», являются достойными научно аргументированными ответами всем оппонентам.

Важным достижением я также считаю первый в этнографической науке уникальный фундаментальный труд – «Осетинскую этнографическую энциклопедию».

Наконец, в этом году вышла книга «Алания-Осетия – Дагестан: Историко-культурное прошлое и настоящее». Ее презентация, состоявшаяся 17 февраля 2026 г., показала, как актуальны подобные работы для укрепления дружбы и сотрудничества народов нашей страны. Выход ее удачно совпал с провозглашением Президентом страны 2026 года Годом единства народов России.

– Как развивается сейчас научная деятельность в Южной Осетии?

– В послевоенный советский период в автономной области работало свыше ста остепененных ученых, из которых более десяти – с ученой степенью доктора наук. ЮОНИИ ни по каким показателям не отставал от СОНИИ. Здесь трудилась плеяда замечательных ученых: З.Н. Ванеев, В.Д. Абаев, С.Ш. Габараев, Н.Г. Джусойты, Н.Я. Габараев, Ю.С. Гаглойты, Б.В. Техов, З.Д. Гаглоева, М.П. Санакоев и др.  Они оставили после себя значительный научный задел. К сожалению, эти ученые ушли друг за другом из жизни, и за ними не пришла достойная смена. Причина тому – пагубная роль, которую сыграл развал Советского Союза, и не менее трагические последствия грузино-осетинского вооруженного противостояния. Но и сегодня в ЮОНИИ работают ученые, на которых вполне может опереться осетинская наука. Это Ю.А. Дзиццойты, Г.Г. Плиев, Р.Х. Гаглойти, Р.Г. Дзаттиаты. Р.П. Кулумбегов, Б.К. Харебов, И. Маргиев и др.

– Кого Вы считаете своими учителями?

– В1954 г. я был членом студенческого исторического кружка истфилфака СОГПИ, на котором учился, и мне предложили написать доклад на тему «Аграрное движение в Северной Осетии в годы первой русской революции». Написав доклад на базе существующей литературы, я показал его научному руководителю, доценту А.К. Джанаеву. Ознакомившись с ним, Аким Казбекович порекомендовал мне обогатить его еще архивными материалами. Для этого он пригласил меня в СОНИИ, где работал ученым секретарем. Я пришел к нему на работу на улицу Миллера, 13, и, действительно, существенно обогатил доклад архивными материалами. В итоге на городском смотре студенческих работ мой доклад был признан лучшим. Светлая память Акиму Казбековичу. Это было хорошее научное начало.

По окончании вуза, начав работу в ЮОНИИ, я поступил в заочную аспирантуру по этнографии, где под руководством академика АН ГССР Г.С. Читая защитил кандидатскую диссертацию на тему: «Поселения и жилища осетин» (1964). Написать докторскую диссертацию под своим научным руководством предложил мне другой крупный грузинский советский ученый, член-корр. АН ГССР А.И. Робакидзе. При этом с предстоящей моей защитой случился неожиданный и приятный казус. Прежде чем приступить к разработке темы («Аграрные культы горцев Центрального Кавказа»), я попросил Алексея Ивановича дать мне возможность поработать над монографией, которая находилась в издательском плане югоосетинского издательства на 1976 г. Он не только дал добро, но и согласился быть ее научным редактором.

Когда же книга «Народный земледельческий календарь осетин» вышла из печати и с ней познакомился А.И. Робакидзе, он произнес слова, которые врезались в мою память навсегда: «Ты не обольщайся, но, видимо, отпала необходимость писать докторскую диссертацию; попробуем ее подготовить на базе этой твоей книги». В итоге, благодаря его прозорливости, после соответствующей доработки диссертация, написанная на основе указанной книги, принесла мне степень доктора исторических наук.

Четверть века близких отношений и, естественно, научных контактов позволяют назвать своим Учителем и Василия Ивановича Абаева.

– Что представляет для Вас наибольшую ценность в жизни?

– Ценность человека в жизни определяется не только количеством полученных знаний. Она измеряется морально-нравственными принципами, которые закладываются в детстве. Человек живет на свете не только для себя, но и для других, он создан, чтобы приносить счастье семье, детям, друзьям, своей родине. А чтобы этого достичь, он должен обладать такими человеческими качествами, как честность и порядочность, доброта и трудолюбие, быть хозяином своему слову. Жаль, что такие понятия, как совесть, мораль, верность слову и т.д. в сегодняшнем обществе недостаточно востребованы.

– Как, с Вашей точки зрения, за последние годы изменились историческая наука и историческое образование?

– К великому сожалению, к худшему. При всякой демократической системе должна функционировать цензура. После развала СССР от наступившего периода гласности и всеобщего раздрая больше всех пострадала историческая наука. Любой человек со средним непрофильным образованием считает себя способным решать глобальные исторические проблемы. Человек, профессионально далекий от гуманитарных наук, дает себе право рассуждать об истории как о науке, в то время как человек с дипломом историка не будет брать на себя ответственность, скажем, за экологию в отдельно взятом районе. Каждый должен заниматься своим делом. Историческая наука очень страдает от таких доморощенных специалистов, искажающих исторические факты до неузнаваемости, грязными ногами растаптывающих прошедшие через фильтр тысячелетия исторически выверенные факты. А это все разлагает общество и обостряет и без того хрупкие межнациональные отношения.

Я имею опыт работы в вузе, наконец, сам был студентом. Считаю, что на нынешнем этапе ориентиром для исторического образования должен служить уровень, который был в советской средней образовательной и высшей школах. История, в том числе родного края, это такая дисциплина, основы которой должны знать не только студенты гуманитарного профиля, но и медики, технари. Конечно же, не сваливаясь при этом в вопросы сугубо профессионального характера. История как общественная дисциплина в данном случае – это инструмент идеологии. Сегодня этого больше нет, и отрицательные последствия – налицо. Приведу всего один пример. Недавно зубная боль завела меня в одну городскую клинику. В руках у меня была моя новая книга о Василии Ивановиче Абаеве с крупным портретом ученого на обложке. Медик-стоматолог, проучившийся шесть лет в нашей медицинской академии, не имел никакого представления о Васо Абаеве. Хорошо, что я не спросил его, а кто же такой Коста Хетагуров.

– Речь о Вашей новой книге о Васо Абаеве?

– Да, это книга о Васо Абаеве. Первая часть – это статьи о его творчестве как алановеда и нартоведа. Также о том, как мы в Цхинвале построили дом для Васо Абаева, который со временем стал его домом-музеем. Как я ходатайствовал в ЦК КПСС за него, писал президенту Академии наук СССР. В книге также написано о его поездках и отдыхе в Цхинвале. Когда Васо Абаев приезжал, мы всегда объединялись вокруг него, организовывали ему встречи.

– Ученик Василия Абаева Виталий Гусалов рассказывал мне такую историю. Как-то к нему приехала его аспирантка, иностранка. Супруга Абаева по традиции подала на стол три пирога. Гостья взяла кусочек пирога и начала есть его с помощью ножа и вилки. Увидев это, Василий Иванович покраснел и вскрикнул: «Перстами, девушка, перстами!» – объясняя, что это сакральная пища, которую нельзя резать.

Сегодня я часто наблюдаю, как наша молодежь ест пироги с помощью ножа и вилки. Как можно донести до них, что это не соответствует традиции?

– Мир меняется. Безусловно, нужно учитывать требования времени. Однако в осетинской традиции существовало глубокое сакральное отношение к пирогам. Я бывал во многих кавказских республиках и могу сказать, что ни у кого, кроме осетин, нет трех пирогов. Считалось, что разрезание их ножом символически уподобляется нанесению вреда самому божеству хлебных злаков. И поэтому старались не прикасаться к пирогам ножом.

– Людвиг Алексеевич, а как Вы считаете, достаточно ли у нас сейчас развита этнография?

– Этнографическое изучение осетинского народа было одной из самых развитых областей кавказского мира. Об этом писал знаменитый Марк Осипович Косвен. У него есть значительный историографический труд, посвященный этнографическому изучению осетин и других народов Кавказа.

Идея создания «Осетинской этнографической энциклопедии» у меня зародилась давно. Я консультировался по этому поводу с Васо Абаевым, говорил ему, что почти все вопросы материальной и духовной культуры осетин изучены, поэтому нужно сделать этнографический словарь. Абаеву эта идея понравилась, и он одобрил ее. Но возможность приступить к осуществлению этой идеи появилась, только когда я перешел работать в СОИГСИ.

Сейчас в целом основные проблемные вопросы этнографии Осетии уже разработаны. Но есть другая острая проблема: мы перестали готовить кадры. Если посмотреть на соседние республики, они даже отправляют выпускников вузов за границу в аспирантуру и целенаправленно готовят специалистов. У них наблюдается своеобразная эпоха Возрождения. А мы пока сидим и бездействуем. Хотя сейчас очень нуждаемся в квалифицированных кадрах.

– Людвиг Алексеевич, в политике невозможно обойтись без компромиссов. Есть ли решения тех лет, которые спустя десятилетия Вы бы приняли иначе.

– Во взаимоотношениях с соседним государством, конечно же, было много компромиссов гуманитарного характера. По политическому урегулированию ни о каких компромиссах с грузинской стороной речи не могло быть: слишком свежи были в памяти народа последствия недавней войны. В вопросе отстаивания политического статуса нашего государства никаких ошибок наша команда не допустила – об этом я могу заявить точно.

– Ваш секрет долголетия?

– Абсолютно никаких секретов нет. Вкратце: мера во всем, ежедневные утренние прогулки и, конечно же, занятие любимым делом. Меня не может не радовать моя востребованность в семье, обществе, науке.

– Самый курьезный случай в Вашей жизни?

– В середине 70-х годов я выехал в Тбилиси на научную сессию. По ее окончании А.И. Робакидзе, увидев, как собираюсь уходить, предложил мне подождать. На проспекте Руставели, узнав, что до отхода моего автобуса в Цхинвал еще три часа, предложил пообедать вместе. Эти его слова заставили меня забеспокоиться. У меня в кармане было всего пять рублей (1р.80 к. – в обе стороны на автобусе, и на оставшийся рубль – чем-нибудь перекусить). Он пригласил меня, чтобы предложить мне взяться за докторскую диссертацию под его началом. Я, конечно, согласился, но настроение из-за пустых карманов было грустное: признаться в этом мне не позволяла гордость. Когда же застолье завершилось, я, набравшись смелости, бравым голосом подозвал официантку и попросил счет, опустив руку в карман и сделав вид, что собираюсь расплатиться за обед. В тот же миг раздался резкий, но спасительный голос Алексея Ивановича: «Руку из кармана! Я тебя пригласил. Если буду в Цхинвале – там как хочешь». После этого я будто нехотя вытащил руку из кармана. Позже я ему рассказал об этом, и мы, конечно же, долго смеялись над моим «джентельменским» поступком.

– Как Вы считаете, нужно ли снимать ценз оседлости в Южной Осетии?

– Ценз оседлости существует во всех конституциях. Конечно же, он нужен, но только не в такой жесткой и, я бы сказал, двусмысленной трактовке. Первая формулировка, а именно – десять лет проживания, без добавлений «последнего» и «постоянного» – более справедлива и отвечает интересам нашего общества.

– Что бы Вы хотели пожелать молодому поколению – тем, кто сегодня строит будущее Осетии? Какие ценности, на Ваш взгляд, они должны хранить и развивать?

– Придерживаясь лучших национальных норм поведения, учиться, набирать знания, стать профессионалами в избранной профессии, не отставать в нынешнем быстро развивающемся мире, беречь и защищать как зеницу ока независимость кровью завоеванной республики, сделать ее экономически процветающей, жизнеспособной и способствовать ее дальнейшему признанию международным сообществом.

– Каким бы Вы хотели видеть в будущем Республику Южная Осетия – Государство Алания?

– Восемь лучших лет своей жизни я посвятил служению Республике Южная Осетия в качестве его руководителя. И очень рад, что именно при нашем руководстве сформировались основы государства, которое после трагической даты 08.08.08 получило признание со стороны Российской Федерации и ряда других стран.18 лет ее народ живет под мирным небом. Хочется пожелать нашей республике, чтобы в будущем она стала политически и экономически самодостаточной, процветающей, признанной международным сообществом. Государством всех тех, кто считает ее своей родиной вне зависимости от национальности и конфессиональной принадлежности.

Материал опубликован на сайте газеты "Владикавказ" от 26.03.2026