Газета «Владикавказ». Диалог ученых – диалог народов: Сухум-Владикавказ
15 декабря 2025 года в Осетии и российском научном сообществе отметили 125‑летие выдающегося учёного, лингвиста и этнолога Василия Ивановича Абаева. Впрочем, юбилейные мероприятия начались задолго до указанной даты и продолжились после нее, в том числе и в столице РФ – Москве. Одним из мероприятий, посвященных нашему знаменитому ученому, стал Международный аланский симпозиум, организованный Владикавказским научным центром Российской академии наук (ВНЦ РАН) и Северо-Осетинским институтом гуманитарных и социальных исследований – институтом-филиалом ВНЦ РАН. Симпозиум собрал историков, лингвистов, осетиноведов и иранистов из ведущих российских и зарубежных научных центров. Живые дискуссии, презентация новых изданий, обсуждение новых проектов задали высокий академический уровень симпозиуму и обозначили перспективные направления дальнейшего сотрудничества.
Гостем Международного аланского симпозиума стал иностранный член Российской академии наук, президент Академии наук Абхазии Зураб Джотович Джапуа. Будучи выдающимся кавказоведом, фольклористом и крупнейшим специалистом в области нартоведения, доктор филологических наук, профессор Джапуа представил на форуме глубокий анализ культурных связей Осетии и Абхазии. Являясь признанным знатоком трудов великого ученого В. И. Абаева, Зураб Джотович считает, что научное наследие Абаева имеет особую ценность для народов региона и, в частности, для укрепления межнациональных контактов абхазов и осетин.
– Господин Джапуа, мне показалось, что участники Аланского симпозиума принимали вас не просто как почетного гостя, а как доброго и старого друга. Расскажите, что Вас связывает с Осетией?
– Меня связывают давние и прочные узы с Владикавказом, в частности, с Владикавказским научным центром РАН и с Северо-Осетинским институтом социальных и гуманитарных исследований (СОИГСИ ВНЦ РАН), в частности. Мой первый визит в Осетию состоялся в 1999 году по случаю юбилея Института. К этой дате была приурочена масштабная научная конференция, на которую я прибыл в качестве заместителя директора Абхазского института гуманитарных исследований имени Д.И. Гулиа Академии наук Абхазии. Будучи фольклористом и нартоведом, я выступил с приветственным словом и с научным докладом. За несколько дней пребывания здесь я тогда искренне полюбил СОИГСИ, его замечательных сотрудников. В числе тех, кто произвел на меня неизгладимое впечатление, был тогдашний заместитель директора Алан Плиев, а также многие другие уважаемые коллеги и замечательные ученые, с которыми мне посчастливилось общаться.
В тот период меня остро волновала личная трагедия: во время грузино-абхазской войны (1992–1993 гг.) я полностью лишился всей своей научной библиотеки. Я питал надежду, что смогу хотя бы частично восстановить утраченное собрание книг, по крупицам воссоздать свою коллекцию. Ведь без наличия библиотеки полноценная научная деятельность почти невозможна. И я получил в этом институте неоценимую поддержку, сделали мне ксерокопии множества необходимых мне книг, статей и других материалов.
В 1999 году я вновь приехал в Осетию, на этот раз на конференцию, посвященную столетию Васо Абаева, потом на следующие научные мероприятия. Так началось моё близкое знакомство с институтом и моими осетинскими коллегами. Многие люди здесь стали мне как родные. Поэтому во Владикавказ я приезжаю, как домой и это никоим образом не случайно. Это, скорее всего, судьба - мне так кажется.
– Ваши научные труды связаны с нартским эпосом. В последнее время и фольклор, и история, и даже национальная кухня – все становится предметом раздора: живущие рядом народы то и дело пытаются выяснить их исконную принадлежность. Также и с эпосом - для одних это яблоко раздора, для других – доказательство наших общих корней. А какого мнения придерживаетесь вы?
– Эпос о нартских героях, как мы знаем, представлен у абхазов, осетин, адыгов и ряда других народов, пересечений действительно много. И весь 20 век, да и в наши дни находились и находятся ученые – ученые адыги, осетины, абхазы, чеченцы, ингуши и так далее, которые спорят о том, кому он принадлежит в первую очередь. Я считаю, что этот вопрос устарел – эпос объединяет народы Северного Кавказа и Закавказья. Абхазы, адыги и осетины исторически жили рядом, общались, поэтому абхазские и осетинские песни и сюжеты нартского эпоса во многом схожи. Это духовное богатство, и оно нас не разделяет, а объединяет. А как определить, кому оно принадлежит? – Людвиг Алексеевич Чибиров на Международном аланском симпозиуме процитировал великого Васо Абаева, который говорил, что «эпос принадлежит тому народу, у которого он бытует». Этим все сказано.
В Абхазии я издал восемь томов абхазского нартского эпоса; над этой работой я трудился около 40 лет, осталось выпустить ещё два тома. Первые четыре тома посвящены главному герою абхазского нартского эпоса – Сасрыкуа (точнее – циклу сказаний о Сатаней-Гуаще и Сасрыкуа). В пятый том вошли сказания о Цвицве и Куне. В шестой том включены сюжеты, героями которых являются Нарчхьоу, Гунда-красавица, Хуажарпыс. В седьмом томе представлены сказания, составившие так называемые «малые» циклы эпоса: о Кятуане, Бадыне, Хайдухе, Уахсите, Щаруане, Чамазе, Дыде, Башнухе, Хании и обо всех нартах (об их происхождении, нравах и исчезновении). Восьмой том составляют произведения других жанров абхазского фольклора, которые состоят из мотивов, эпизодов, сюжетов и образов нартского эпоса.
Коллеги в Осетии знали о моей работе и поддерживали меня, в частности незабвенная Тамара Хамицаева, Людвиг Чибиров, Тамерлан Гуриев, Алан Туаллагов, Виталий Тменов, Залина Канукова, Юрий Дзиццойты, Диана Сокаева и многие другие. В этом смысле, в процессе подготовки 10-томного издания текстов абхазского нартского эпоса мои коллеги, и друзья – осетины помогали мне во всем.
– И все же к вам как знатоку национальных эпосов вопрос: в чем сходство и отличие наших эпосов?
– Нартский эпос у разных народов одновременно и схож, и уникален. Сходства особенно заметны между абхазской и адыгской версиями: этническая общность, общая ментальность и длительные контакты сделали эти варианты близкими по мотивам и образам. В то же время нартские сюжеты иногда удивительно совпадают и у абхазов, и у осетин – есть целые эпизоды, которые весьма близки. Это свидетельствует о едином культурном корне, который объединял наши народы, что в период многовекового абхазо-аланского соседства две эпические традиции взаимно обогащались образами, сюжетами и мотивами. Однако в последствие у каждой нации эпос обрёл свои краски. Версии отличаются по стилю рассказа, по этическим акцентам, по характеру сказителей – у кого-то повествование более сдержанное – в строгой манере, у кого-то более поэтичное. Сказители-то разные, разные национальности, разного таланта люди и тому подобное.
– Вы президент Академии наук Абхазии. Как живется науке в Абхазии?
– Это непростой вопрос. Да, у нас есть трудности: невысокие зарплаты, ограниченные ресурсы и т. д. Но наука в Абхазии развивается. Академии наук Абхазии более 25 лет. Организация молодая, в ее структуре – семь первоклассных институтов. Важно, что руководство республики понимает значение науки. Академия государственная и зависит от бюджета, но мы видим готовность поддерживать научную сферу: если сегодня возможности ограничены, то завтра, я уверен, ситуация может измениться, и мы почувствуем положительный эффект.
Создание Академии наук в Абхазии сразу после Отечественной войны народа Абхазии стало смелым шагом, инициированным национальным лидером и выдающимся учёным Владиславом Ардзинба, который объединил институты, оставшиеся без административной поддержки, в единую национальную академическую структуру. Процесс формирования был непростым и завершился официальным оформлением Академии в 1997 году. Мне выпала честь быть её вторым Президентом. Повторюсь: несмотря на структурные сложности, такие как скромное материальное стимулирование и ограниченное финансирование, научная сфера Абхазии демонстрирует устойчивое развитие и значительный научный потенциал.
Ключевой фактор нашего прогресса – плотное международное сотрудничество. Академия сохраняет давние и плодотворные связи с Российской академией наук, а недавнее соглашение с Национальным исследовательским центром «Курчатовский институт» открывает для нас новые горизонты, вплоть до возможного открытия филиала Курчатовского института в Сухуме. Кроме того, мы развиваем партнёрство с региональными научными центрами России: с академиями наук Чечни, Татарстана, Башкортостана, Республики Саха (Якутия), с Дагестанским, Кабардино‑Балкарским, Владикавказским научными центрами РАН, а также с другими институтами и университетами Эти связи обогащают нас опытом, дают старт совместным проектам и помогают привлекать гранты.
Особенно ценны для нас регулярные контакты с Владикавказским научным центром РАН и его директором Алексеем Людвиговичем Чибировым, с научным руководителем ВНЦ РАН Анатолием Георгиевичем Кусраевым, с директором СОИГСИ ВНЦ РАН – Залиной Владимировной Кануковой. Такие традиционные отношения служат прочной основой для обмена знаниями, реализации совместных инициатив и подготовки новых поколений учёных.
Лично для меня особенно дорого, что мне довелось познакомиться и поработать со многими представителями осетинской науки, такими как Тамерлан Гуриев, Юрий Гаглойты, Тамара Хамицаева, Виталий Тменов и др. Радует, что Людвиг Алексеевич Чибиров в добром здравии и по‑прежнему активно работает. Мы уже многое делаем вместе, но можем больше – нам надо общаться ещё чаще, в этом сила и будущее наших общих начинаний. И об этом, между прочим, говорил и сам Василий Иванович Абаев. Осенью 1945 года он проводил фольклорно‑языковую экспедицию в Абхазии. По её итогам он написал статью «Поездка в Абхазию», где он сделал много глубоких и любопытных наблюдений.
Абаев подчеркивал тесные связи между осетинами и абхазами, и он приводит такой забавный случай. «Вечером мы сидели в одном доме в селе, старики беседовали за столом, пересказывали сюжеты, пели, – писал он. Вдруг Абaев услышал осетинские напевы и удивлённо спросил: «Здесь живут осетины?» Ему отвечают: «Нет, здесь нет осетин, только абхазы живут». Тогда он переспросил: «Откуда же слышны эти песни?» В то время ни магнитофонов, ни интернета не было, а мелодии звучали так близко и родственно, что Абаев решил, что где-то поют его земляки и это ясно свидетельствовало о глубокой музыкальной общности наших народов.
Вставка:
«Поездка в Абхазию, предпринятая мною осенью 1945 года, была по своим целям и программе вполне аналогична поездке в Сванетию, совершенной годом раньше. Если аланы действительно жили там, где их помещают известные нам исторические источники, то они должны были соседствовать не только со сванами, но и с абхазами. А если такое соседство действительно имело место и было достаточно тесным и продолжительным, то оно не могло не оставить следа в языке, в духовной и материальной культуре. Отыскать эти следы старых алано-абхазских связей, в речи и фольклоре и составило мою задачу.
Имеется множество прямых и косвенных исторических свидетельств о том, что аланы и абхазы действительно были близкими соседями и находились долгий период в оживленных отношениях. Приведем некоторые из них.
Территория, которую в разное время населяли аланы, была, как известно, весьма обширна, охватывая области Северного Кавказа, Крыма, Южной России, а в отдельные периоды также некоторые области России. Западной Европы, Средней Азии и Дальнего Востока. Но если мы на этой обширной территории попытаемся найти район, к которому особенно стойко, упорно и долго прикреплялось название Алания, мы должны будем остановиться на местности, орошаемой верхним течением Кубани и ее притоками Тебердой, Зеленчуком и Лабой, то есть местности, непосредственно примыкающей к Абхазии.
Еще на картах XVII и XVIII веков эта область продолжает носить название «Алания». Там же помещает Аланию хорошо осведомленный царевич Вахушти в своей «Географии Грузии». Традиция, которая связывала именно с этой местностью центр и средоточие аланского народа, была настолько прочна, что мегрелы на юге до последнего времени помещали алан в области Верхней Кубани, перенося это название на позднейших пришельцев-карачаевцев. В области Большого Зеленчука в соседстве с Абхазией найдены старейшие памятники аланской письменности.
По сообщению грузинской летописи, когда арабский полководец Мурван Глухой вторгся в Грузию в VII веке, правитель Абхазии Леон укрылся в крепости Собга, расположенной у перевала в Авсетию.
Приведенные данные, число которых можно было бы умножить, не оставляют сомнения, что осетины и абхазы были ряд столетий близкими соседями и, конечно, не могли не оказать друг на друга культурного и языкового влияния. Кое-что в этой области можно было отметить уже на основании опубликованных материалов. Личное знакомство с абхазами, с их языком и культурой, должно было уточнить и пополнить эти данные. Лексика, с одной стороны, и фольклор, с другой, были, как и в Сванетии, предметом моего преимущественного интереса. Предполагалось также произвести нотную запись абхазских народных мелодий. Мне не раз до этого приходилось слушать по радио абхазские песни, и они поражали сходством с осетинскими. Личные впечатления в Абхазии и произведенные записи подтвердили эту близость».
Подобные поездки и экспедиции сегодня не только возможны, но и необходимы. Если возникнет вопрос, можем ли мы их организовать – да, можем. Найдутся участники и с нашей стороны, и со стороны Осетии. Мы обязаны это сделать. Такие исследования позволят многое прояснить: откроют множество интересных фактов как в культурных связях, так и в языковом и фольклорном наследии. В этой области по‑настоящему неисчерпаемое поле для работы – много нерешённых вопросов и нас, я уверен, ждет ещё больше открытий. Впереди много работы, и радостно, что идти по этому пути мы будем вместе.
– Разрешите поблагодарить вас за интересный рассказ и пожелать вам, дорогому другу Осетии и ВНЦ РАН, больших успехов в исследовательской работе и в создании новых научных мостов между нашими народами.
Ирина Чибирова